путь :: МКФ Крок :: Архив :: Крок 2004 :: Статьи :: Протест и безумие анимации

ПРОТЕСТ И БЕЗУМИЕ АНИМАЦИИ

У молодых мультипликаторов – болезни роста. Они борются и обличают. Но делают это интересно и талантливо

По конвейеру плывут руки, одна за другой. Длинноухие собаки вкручивают в них болты—так постепенно из отдельных частей собирают людей. Готовых голышей толпой гонят в складской отсек, но один по дороге отстает…

Человек пытается забить гвоздь в стену, чтобы повесить картину, но гвоздь отлетает, а стена всасывает руку сначала по локоть, потом по плечо, и вот герой уже весь затянут четвертым измерением, словно болотом. Мы видим, как пузырятся стены, когда человек бьется под обоями, пытаясь снова обрести плоть. Но оказывается, что из другого измерения «выйти» можно только через картинки и фотографии, висящие на стенах, и герой то обнимается с огромной красоткой, то драпает от быка…

Мужчина с женщиной идут выбирать себе ребенка. В огромных аквариумах болтаются на ниточках-пуповинах зародыши; выбрав понравившегося, родители несут его домой словно воздушный шар на веревочке. К ребенку еще полагались «запчасти», но при покупке из комплекта «деталей» выпали шарики-глаза и закатились под стол. Позже, когда счастливые родители вышли на улицу вместе с ребенком, его огромные глазницы были пустыми…

Все это—сюжеты мультфильмов, которые показывали на теплоходе «Георгий Жуков», плывшем из Нижнего Новгорода в Москву через Кострому, Ярославль, Углич и Тверь с участниками XI Международного фестиваля анимационных фильмов «Крок» на борту. В прошлом году оргкомитет фестиваля, объединившего аниматоров России и Украины, решил, что теперь все украинские «Кроки» будут как и прежде собирать лучшие анимационные премьеры со всего мира—«Крок» считается одним из самых престижных анимационных соревнований в мире. А российские фестивали станут молодежными. И вот нынешний «Крок»—первый молодежный: в конкурсе принимали участие только студенты и дебютанты.

Откровений не случилось. По ходу фестиваля становилось ясно, что фильмы молодежной программы дают представление не столько о тенденциях развития искусства, сколько о темах, которые волнуют молодых авторов. Тем было немного, и отборочная комиссия (в конкурс попали около 140 фильмов из присланных 600) легко распределила картины по программам: «Странные игры»—фантастика, «На грани»—о пороговых состояниях психики, «Любовь и страсть»—понятно, и т. д.

Истории о безумии, о страшных превращениях, кровавом насилии, покинутых холодных мирах и механических людях сменяли друг друга, пугая и приводя в растерянность зрителей. А вот Ивана Максимова, председателя селекционной комиссии фестиваля, звезды отечественной анимации, выбор тем совершенно не шокировал: «Все это естественно в таком возрасте. Посмотрите, что рисуют подростки—всегда горы трупов и насилие. Тема смерти, особенно суицида, вообще очень популярна у молодых—это все вгиковские преподаватели знают. У студентов как бы второй переходный возраст. Мы, правда, таких суицидальных фильмов в конкурс не очень много отобрали. Сюжетов о безумии у молодых тоже всегда много».

Другую группу картин условно можно назвать «социальной». В первую очередь это фильмы протеста против «власти»: против начальства, однообразной работы, унижений и вообще всякого ограничения свободы. В картине англичанина Николаса Лоссе («Ллойд, загнанный в угол») скромный офисный работник, повинуясь каким-то мистическим письменам в воздухе, разгромил кабинет своего начальника. Американец Скотт Боганевски («На болтах») показывает, как станки, работающие на конвейере, взбунтовались и выкинули своего механического надсмотрщика, отвинтив его от полозьев. В фильме команды из пяти корейских студентов («В одиночестве») робот, долбящий камни, разбивает главный аппарат, который подзаряжает его энергией, чтобы украсть светящийся зарядный камень и самому распоряжаться своей жизнью. Множество сюжетов о побегах из тюрем и психбольниц.

Занятно, что даже сюжеты, сделанные на театральную тему (их показывали в программе «Хоровод муз»), тоже оказывались «протестными». Например, Луи, работающий в маленьком театрике, вдруг с ужасом обнаруживает, что он—марионетка (французский фильм «Луи», реж. Оливье Барр и др.). А в воображении мальчика, который пока родителей нет в сотый раз подряд смотрит кукольную сказку о пряничном домике, сладкая история превращается в жуткий трэш: Ганс и Грета с восторгом бросают своих родителей в крутящиеся за кулисами шестеренки, которые размалывают кукол, после чего ломаются сами («Механический театрик» бельгийской группы Atelier,). Мышонок замечает, что стены домов, мимо которых он идет,—всего лишь крутящийся расписанный валик, тротуар под ногами—беличье колесо, а сам он—лишь объект для киносъемки. В титрах этого фильма («Мышиное шоу» испанца Хулио Робледо) даже киноаппарат по-оруэлловски назван «Большим братом». Искусство в глазах молодых режиссеров оказывается синонимом лжи, а человек становится ломким и беззащитным, как кукла.

Фильмы двадцатилетних несовершенны, но в них есть та острота восприятия, которая нечасто встречается у мастеров. Студенты и дебютанты снимают запальчивые и кровавые сюжеты о бессмысленной войне, в которой люди играют роль бессловесного пушечного мяса, отчаянные истории об уничтожении природы (например, грустный фильм о смерти лабораторного мышонка). И даже библейская история здесь увидена неожиданно, свежим и непосредственным взглядом. Вот папа- и мама-белка собирают чемоданы. Мама заливается слезами, и зрители думают, что речь идет об эмиграции. Родители врут недоумевающему подростку сыну, что уезжают на пару дней, а потом мы видим, как животные парами обреченно всходят на Ковчег мимо билетера-Ноя, оставляя на берегу рыдающих родных («Обратная сторона истории», реж. Орьян Ганот из Израиля).

И вот еще темы, мимо которые никак не могут пройти молодые аниматоры,—это глобализация, убивающая национальную самобытность, и торжество забивающей мозги рекламы. Один из самых едких фильмов фестиваля так и назывался—«Затюканный брэндами» (Великобритания, реж. Джон Пол Харни). Дело происходит в школе будущего, где все обучение построено на рекламе: на уроке истории показывают фильм о Египте, в котором счастливые фараоны пьют колу (разумеется, все названия брэндов были изменены, но очень узнаваемы).

Что характерно: ни одна из протестных тем, очень важных для зарубежной левой молодежи, не была существенна для их российских сверстников. Фильмы отечественных студентов и дебютантов—анекдоты, лирические и сказочные истории—отчетливо асоциальны. Но в то же время создавалось ощущение, что именно наши участники фестиваля демонстрируют самую внятную драматургию—без эзотерического тумана и надутой многозначительности. «У нас в отличие от западной анимации нет моды рисовать абстракцию,—говорит Иван Максимов.—И преподают анимационную режиссуру у нас люди земные, реалисты. Помню, даже на каком-то суздальском фестивале мы студентов, которые рисовали психоделические работы, называли “паразиты мозга”. А еще знаете, какое отличие есть—у наших фильмы помягче, подобрее».

Традиционно большая часть лучших российских работ на конкурсе принадлежала дебютантам из студии «Пилот». В фильме «Иван/Хуан» Степана Бирюкова и Константина Арефьева действовали увалень Иван, которого все лупили, и юркий любвеобильный Хуан, за которым на финальных титрах шел по пятам уже целый отряд статуй Командоров. В рисованном фильме Алены Оятьевой «Опасная прогулка» по Хармсу забавно имитировалась «обратная перемотка пленки»: злой бульдог никак не давал братьям пройти мимо подворотни, и стихотворение приходилось каждый раз начинать заново. (Алена очень смешно рассказывала, как она заманивала на озвучание Гарика Сукачева: «Мы его забрасывали электронными письмами. Мол, и Элтон Джон согласился, и Маккартни, но они нам не подходят, у них акцент, нам нужны только вы!») Один из лучших пилотовских дебютов—очаровательный фильм Леона Эстрина «Маленький воробей, который не умел летать» про птичку, которая долго и грустно пыталась делать все, как старшие, но так и не полетела, зато научилась танцевать зажигательную ирландскую жигу.

И все же, какие бы общие особенности мы не находили в фильмах молодых режиссеров, как бы нас ни угнетало мрачное настроение дебютного кино, ни восхищало великолепное умение пользоваться новыми технологиями, ни озадачивал массовый отказ от цвета и стремление к черно-белому изображению, ясно, что самые обаятельные и талантливые фильмы все равно не укладываются в общие тенденции и создаются скорее вопреки им. Среди фильмов, которые особенно понравились зрителям, был и полноценный экшн с бешеным ритмом (австралийская лента «Палата №13», реж. Питер Каруэлл): пластилиновый герой пытается убежать из больницы, где работают врачи-изуверы. И эстетский силуэтный клип на знаменитую песню «Вернусь в Бразилию» (американский режиссер русского происхождения Алексей Будовский). И несколько очень смешных анекдотов. Например, в немецком трехмерном «Ристалище» (реж. Свен Мартин) дракон учит сына драться с рыцарями, для приманки подвесив в клетке вопящую принцессу. А когда папа прилег отдохнуть и дракончик зазевался, принцесса сама безжалостно расправляется с очередным спасателем и возвращается в клетку. В невероятно смешном фильме бельгийского дипломника Йонаса Гернаэрта «Плоская жизнь» рассказывается о четырех расположенных рядом квартирах, обитатели которых беспрестанно мешают друг другу жить. (Эта начиненная гэгами история уже имела успех в каннском конкурсе короткометражек.) В коротеньком казахском фильме «Му-му» (реж. Артур Краус) старик сначала плывет на лодке, словно Мазай вылавливая из воды зайцев, а потом возвращается, везя на этот раз полную лодку собачек с камнями на шеях, и бросает их одну за другой в набежавшую волну. Или такое же короткое «Сало» (Россия, реж. Дмитрий Эльяшев и Михаил Лейпунский), где три колченогие свиньи с видом народных мстителей врываются с ружьями в украинскую хату: «Хохлы есть?» Был в программе и изящный абсурдистский фильм «Бессонница» Владимира Лещева (Латвия), герой которого по ночам в альпинистском снаряжении залезал на крышу небоскреба, чтобы подоить там корову, чье молоко так любила девушка-бессонница.

Но теплее всего на фестивале как всегда принимали фильмы лирические. Уже увенчанная многими наградами картина «Hello» австралийца Джонатана Никса—это нарисованная простыми чернилами нежная история о мальчике-кассетном магнитофоне, который никак не мог подобрать музыку, чтобы обратиться к девочке-CD-плейеру. И помог им старик-патефон с огромной коллекцией пластинок. В фильме «Эскимо» выпускницы ВГИКа Юлии Ареновой сшитый из тряпочек мечтательный пингвин был вынужден прыгать через огненное кольцо в цирке, а грезил о зимнем пейзаже, нарисованном на обертке эскимо. В трехмерном немецком фильме «Люсия» трогательная большеголовая девочка бродила ночью по больнице и находила свои рентгеновские снимки. Под ее удивленным взглядом болезнь, гнездившаяся в ее мозгу, улетала, как птичка. Больше же всего зрителям полюбилась импрессионистическая сказка екатеринбуржца Дмитрия Геллера «Маленькая ночная симфония» о грациозном коте и домашнем театрике, где в отсутствие хозяев происходят чудеса. Эта картина нынешней весной уже получила главный приз суздальского анимационного фестиваля, в котором участвовали все отечественные анимационные фильмы, созданные в прошлом году. И это лишний раз доказывает, что когда фильм хорош, ни возраст, ни послужной список его автора уже никого не интересует.

Дина Годер, Русский Newsweek

© Международный фестиваль анимационных фильмов «КРОК»
вопросы, замечания, пожелания принимаются по адресу krokfestival@gmail.com