путь :: МКФ Крок :: Архив :: Крок 2003 :: Статьи :: Кукушки чеширской породы

КУКУШКИ ЧЕШИРСКОЙ ПОРОДЫ

Мысль — механизм не только человеческий, но и божественный.

"Па". Нейл Гудридж, Австралия. Приз в категории №2 - фильмы до 10 минут.

       Десятый «Крок» — международный фестиваль анимации, единственный в мире «плавучий» кинофорум — стартовал в Киеве и финишировал в Севастополе, откуда не мог выбраться еще двое суток. Ураган срывал крыши и выворачивал с корнем деревья. В Артбухте, где пришвартовался «Генерал Ватутин», волны, разбиваясь о парапет набережной, заливали балконы ближайших домов. Сильное впечатление. Пожалуй, самое сильное от юбилея.
       
       
В севастопольском кинотеатре с ностальгическим названием «Россия» показали программу фильмов-победителей. Вышло покруче, чем в Анси. Там, на родине крупнейшего анимационного фестиваля и лучшего друга нашего «Крока», щедрого Франсуа Саломона, происходят главные события в тонком мире мультипликации. Но маленький «Крок» — кораблик на триста мест и довольно сжатый конкурс — 160 фильмов — как раз создает условия для элитарности, особой рафинированности наших днепровских игрищ. Тут для наглядности уместно привести в пример технологию отбора женского электората, практикуемую двумя моими любимцами, режиссерами-аниматорами Иваном М. и Михаилом А. Один трудно и придирчиво, с огромной тщательностью просеивает весь наличный состав теплохода, включая переводчиц и официанток, потом приходит другой и, тряхнув кудрями, отбивает лучших из лучших.
       Так что с элитарностью у нас все в порядке. Как и фестивали всего мира, «Крок» отражает, конечно, общую картину. Будь на борту исключительно брюнетки, даже Мише, согласитесь, не досталось бы ведь ни одной рыженькой.
       А по части «рыжих» в мире, видать, большие проблемы. «Зрительское» кино формируют сериалы и полные метры, в массе убогие. Знаменитое «Свидание в Бельвилле», полуторачасовой кинороман, блестящий по юмору и качеству анимации, — явление редчайшее (Сильвен Шоме, Бельгия — Канада — Франция, приз за лучший фильм в 4-й категории: свыше 30 минут).
       И в который уже раз приходится говорить о засилье в мультипликации чернухи, депрессии и невнятной зауми — с одной стороны и резком падении, извините, «ай кью» — с другой. Но если разобраться, а на дворе-то у нас что? На дворе — новое тысячелетие с его сумбуром, растерянностью и ломкой, чем чревато всякое Начало. Мир охвачен войнами, террором, одиночеством, катастрофами, бунтом природы, общим безумием и страхом. Отгораживаясь от такой действительности, человек забивается в угол и забивает «косячок», впадает в детство и выпадает из реальности; он все увлеченнее имитирует жизнь и все азартнее играет со смертью…
       Сумеречный мотив смерти, распада, всякая инфернальщина, кладбищенский декаданс стали верным источником адреналина в крови анимации, как черные страшилки — в палате пионерлагеря после отбоя.
       
       
Аж целых два фильма исследуют животрепещущую тему взаимоотношений… вампира и комара. Забавно, что оба — из Швейцарии, где и комаров-то нет.
       Детский голос за кадром своими словами комментирует классическую борьбу Девушки со Смертью за милого. Бабушка метелит Костлявую, точно Ума Турман — своих врагов в «Kill Bill», свежаке Тарантино. Посреди пустыни умирает гигантская личинка. Старик с огромным мешком за плечами возвращается в деревню, откуда ушел мальчиком и где (вы будете смеяться), разумеется, смачно умирает. А в мешке-то — детские головы… Веселенький прикол.
       Смертник становится палачом. Дедушку скосил рак. Старый японец умирает от ностальгии. Девушка разбивается в автомобиле. Халиф агонизирует. Душа убитой проститутки не дремлет в виртуальном борделе. Старик пасечник умирает, окруженный пчелами. Крысолов умирает, окруженный крысами. Ковбои-призраки убивают пассажиров поезда. Мышеловка отрубает голову мышке. Еще или хватит? Ну на закуску: триптих о смерти по мотивам португальской поэзии.
       Причем, что интересно: все эти певцы распада — прелесть какие заводные и веселые парни и девчата со всех концов земли. На кроковском карнавале и других неформальных тусовках фестивального клуба (с жизнелюбивым, кстати, названием «Ре-анимация») отрывались, как Регине Дубовицкой и не снилось.
       Каждый конкурсный показ начинался 20-секундным роликом из проекта киевлянина Александра Гуньковского «Отдыхай, аниматор, ты среди своих». На маленьком экранчике творятся всякие глупости: с борта тонущего корабля летят в воду бутылки, видимо, с призывами о помощи — и тут же взрываются; баран раз за разом разбегается и со страшной силой бьется лбом в стену… А перед экраном — силуэтом три башки: посередке обычная, а с обеих сторон — с огромными ушами Чебурашки. Мое многолетнее знакомство с аниматорами подтверждает эту доктрину: у людей, имеющих отношение к анимации, голова непременно снабжена этими нелепыми локаторами — неважно, обращены они наружу или упрятаны внутрь. Это органы шестого чувства, которое отличает аниматора от прочих людей и немедленно включает его в круг своих. Назову его чувством игры. Или абсурда. Или абсурдной игры. В общем, это такой механизм, который никогда не дает аниматору повзрослеть до конца и сохраняет детскую реактивность сознания, всегда готового к игре. К театрализации. К карнавалу. Вот именно — карнавальность в бахтинском значении. Кто читал — поймет, а кто не читал — я расскажу.
       Американец со странным псевдонимом-аббревиатурой PES снимает «порно-стуло-фильм» «Секс на крыше», где невероятно смешно все позиции Камаcутры исполняют два… кресла. Дополнительный юмор дивно неприличному действу придает техника пиксиляции: кресла не рисованные, а настоящие, одно из них — Золотой Стул, в котором родители режиссера на протяжении всего его детства прятали деньги. (Приз за лучший фильм в 1-й категории — до 5 минут.) Вот это примерно и есть карнавальность.
       Другой парень из Штатов, ленинградец Алексей Будовский, что отправился на поиски счастья одиннадцать лет назад и работает сейчас электриком в Нью-Йоркском порту, делает свое черно-белое кино дома, с глазу на глаз с компьютером. Это клипы на музыку его приятеля Стивена Коутса, он же Клеркенвелл Кид, который называет себя британской группой Tuesday Weld («Сплотимся во Вторник» или что-то в этом роде). Клип «Время принять ванну в Клеркенвелле» (приз за лучший фильм в 7-й категории — прикладная анимация) является точным графическим выражением музыки из нового альбома Коутса «Я Люцифер», однако к Люциферу отношения имеет мало. Ибо, по словам автора, «освещает доблестный эпизод из истории Королевского Легиона Британских Кукушек в момент захвата ими Лондона в течение трех минут». Стоит ли удивляться, что Алекс скупил на севастопольском толчке все капитанские фуражки, бескозырки и береты морских десантников, в которых и прохаживался по теплоходу с изумительной застенчивой гордостью молодого маримана.
       
       
Во время страшной качки, когда полфестиваля, позеленев с лица, валялись по каютам, я услышала за дверью странные звуки. Завывания, крики типа «ту-ту!», дикий хохот, топот и все такое. Преодолев себя, сползла с койки и выглянула. Взрослые люди разных национальностей, в том числе авторы готических триллеров про упырей и скелетов, сидели кучей на полу в коридоре, а из противоположных его концов ползли на четвереньках навстречу друг к другу два режиссера. Когда они столкнулись лбами, из публики закричали: «Стрелку, стрелку переводи!». Господи, они играли в паровозики…
       У меня есть гипотеза. Полудетский эмоциональный состав аниматора относит его к группе риска. Когда он ставит в позитуру кресла на крыше, он среди своих. Когда же приближается к вопросам экзистенциальным и включает «взрослые» рецепторы, его начинает, как говорится, «колбасить», «штормить»; его вестибулярный аппарат не совсем готов к ударам этих волн. Поэтому экзистенциальные опыты в анимации, как правило, не выходят за рамки фестивальных показов, остаются лабораторным кино, которое бывает интересно рассматривать, но лишь в редких случаях можно смотреть — без ущерба для собственного вестибулярного аппарата.
       
       
Ирландская «Бабочка» Гленна Маршалла аннотируется простенько: «Путешествие от жизни к смерти и обратно». 10 минут экранного времени, словно в калейдоскопе, двоятся и множатся бабочки, складываясь во всевозможные узоры. Почему бы не считать это полетом по жизни в оба конца? Или компьютерной забавой энтомолога? А какой-нибудь русский хитрец-дизайнер назвал бы такое кино «Набоков. Фантазия»...
       Случай Сергея Алибекова из Узбекистана сложнее. В его «Эхограмме» есть и рукотворные образы, и некое подобие сюжета, даже идея — как я понимаю, актуального и популярного на сегодняшний день разрушения. Если честно, в технике пластилина с помощью все того же компьютера развить метафору распада не так уж сложно. Но только насобачившись в составлении аннотаций, можно создать такой шедевр: «Возникновение и крушение древних цивилизаций соответствует рождению и разрушению нравственного ландшафта личности». В аннотациях еще обычно пишут, какой аудитории адресован фильм. Если учесть хронометраж «Эхограммы» — 17 минут, предлагаю вариант: «Несмотря на спецприз жюри «За изобразительное решение», фильм на зрителя не рассчитан».
       Самое яркое кино в длинном «антизрительском» ряду — «ОЙО» Симона Гуле (Канада). Тоже немаленькое — 9 с половиной минут, почти часть. От генерального спонсора — Киевского ювелирного завода — набор серебряных рюмок «За изящество и элегантность». Невероятно красивый полет красок — потоки абстрактной масляной живописи, вскипающие, словно первобытная лава, чтобы на последней секунде сложиться в некий пейзаж — и вновь взорваться живым цветом. (Что само по себе ценно, так как из анимации, словно в страшноватой сказке, уходит, уползает цвет: больше трети фильмов, включая детские! — черно-белые или монохромные.) Аниматору смотреть (рассматривать) «ОЙО» очень любопытно: как это сделано? А меня, грешную, вот что тяготит и лишает покоя: Гуле работал над этим компьютерным фейерверком 11 лет. Как Норштейн над «Шинелью»… Художественную плотность секунды, удельный вес кадра — ну не могу я не связывать с мыслью, механизмом не только человеческим, но и божественным. Именно про это — чрезвычайно остроумный (хотя и не слишком ювелирный) эстонский фильм «Инстинкт» Рао Хейдметса. Возможно, поэтому киноведы и кинокритики присудили ему свой приз — с единодушием, уникальным в нашей злобной среде.
       
       
«Поэзия должна быть глуповата, но автору нужна ума палата». К анимации это имеет отношение куда большее, чем к поэзии. Когда у фильма есть объем, то можно увидеть эту чеширскую улыбку автора над «глупеньким чудом» экрана. В ретроспективе председателя жюри Михаила Алдашина я имела счастье в десятый раз посмотреть «Рождество». Фильм, абсолютно прекрасный в своей шутливой наивности, каждым эпизодом отвечающий на вопрос моего знакомого въедливого документалиста: «Что такое анимация?».
       «Ты понимаешь, что после «Рождества» нельзя делать «Букашек»?» — беспощадно приставала я к Алдашину. А он и не возражал. Ведь у каждого из них, по правде, ума — палата. У Ивана Максимова и Миши Алдашина, у Андрея Золотухина и Кости Бронзита, у Александра Бубнова и Валентина Ольшванга. Конечно, понимают, что планка, установленная для себя каждым из них несколько лет назад, больше пока не взята. Бронзит, автор гомерического «Дома на краю земли», сейчас представлен удручающе простеньким компьютерным «Богом»: многорукий Шива ловит муху. Саша Бубнов (роскошная «Последняя жена Синей Бороды») вянет в Париже. Максимов снова и снова повторяет себя в «Медленном бистро»…
       Из блестящей российской плеяды «сорокалетних», возможно, только свердловчанин Ольшванг не сдал позиций. Сказка (с неудачным названием «Про раков») о том, как Змей полюбил девушку и украл ее из-под венца и она полюбила его, а мать девушки взяла да и убила крылатого, а девушка от горя превратилась в кукушку, — наполнена таким мощным, темным, неизреченным волшебством, какое под силу только рукотворной анимации. Которой под силу, в общем, все. Были бы руки. Ну и голова — при локаторах, конечно.
       Бьют склянки. Звенят призовые колокольчики, среди которых твой, самый большой. Гран. Не отдыхай, аниматор, работай. Ты среди своих.
       
       Р.S. В их числе — спонсоры фестиваля: фирма Canon, авиакомпания KLM (Королевские голландские авиалинии), компания Ulys systems (информационные технологии) и другие. Всем спасибо!

Алла Боссарт, «Новая газета»

© Международный фестиваль анимационных фильмов «КРОК»
вопросы, замечания, пожелания принимаются по адресу krokfestival@gmail.com